«Самый старый полковник» вспоминает минувшие дни

 «Самый старый полковник» вспоминает минувшие дни

Пока хозяин собирался на работу, жена уже погуляла с Мартой, и он слышал, как теперь в прихожей уговаривала ее:

- Отдай палку, а то папе пожалуюсь! - При слове «папа» взрослая немецкая овчарка разжимает зубы, и принесенная с улицы палка громко ударяется о паркетный пол.

- Умная шельма. - Геннадий Иванович, он же «папа», рассказывает, как появилась Марта в их доме:

- Коллеги подарили щенка на 60-летний юбилей, но вот на дрессировку не было времени, все время на работе пропадаю…

Первая банда 

Геннадий Иванович Иванов, старший следователь-криминалист отдела криминалистики СУ СКР по Нижегородской области, - «cамый старый в нашем ведомстве полковник», как он про себя говорит, имея в виду, что третью большую звезду на погоны он получил еще в январе 1995 года. Семнадцать лет прослужил в должности начальника отдела криминалистики и потому недавний праздник - День криминалиста - отмечал на днях с полным на то основанием. За плечами сотни раскрытых преступлений, огромный опыт и знание жизни. И много-много воспоминаний…

Это было еще в начале восьмидесятых, когда мы не могли признаться в том, что у нас есть проституция, к примеру, или бандитизм. Поэтому только с приходом горбачевской оттепели следователи смогли квалифицировать это преступление по «неприкасаемой» 77-й статье Уголовного кодекса «Бандитизм». А эти трое - Михайлов, Моисеев и Пюро, создавшие организованную преступную группу якобы на основе восточной философии, психологических практик и нетрадиционных методов лечения, были настоящей бандой.

Началось все с того, что излишняя полнота, которую директор магазина автозапчастей, член КПСС, никогда ранее не имевший проблем с законом, Вячеслав Иосифович Пюро приобрел, сидя в начальственном кресле, стала отрицательно сказываться на его здоровье. Клиник «для похудения» тогда еще в Горьком не было, и благодаря сарафанному радио на помощь Пюро пришли знатоки восточной медицины Михайлов и Моисеев. Они и обратили позднее в свою веру похудевшего Пюро. Создали модный кооператив по нетрадиционному лечению и попутно начали вооружаться. Три обреза у них уже было, но они некомпактны и слишком громко стреляют. Нужен был пистолет, желательно Макарова, но найти его в то время было оч-чень сложно. Ездили даже в Тулу к оружейникам, пытались купить у кого-нибудь из местных авторитетов - все бесполезно. Оставался единственный выход - отобрать оружие у милиционеров. Естественно, у мертвых…

План у банды был таков: убить патрульных, завладеть их табельным оружием и, пока «легавые» ищут убийц, под шумок ограбить сберкассу на улице Урицкого в городе Дзержинске и инкассаторов, которые повезут зарплату работникам Кстовского нефтеперерабатывающего завода. 

Трагедия на улице Тургенева

Морозным февральским утром 1989 года «режимный» город Горький содрогнулся от ужаса. Весть о том, что в Нижегородском районе на улице Тургенева ночью убили двух милиционеров, всполошила не только сотрудников правоохранительных органов. В городе только и было, что разговоров о ночной стрельбе. 

Преступление было раскрыто за трое суток. Убийцы милиционеров на следующий день засветились в дзержинской сберкассе, там они ранили охранника и, угрожая кассиру «милицейским» пистолетом, забрали из сейфа пять тысяч рублей. По тем временам - стоимость подержанного авто. Во время нападения охранник успел сорвать с одного из бандитов маску. Так появились свидетели… Ограбление же инкассаторов сорвалось по нелепой случайности. Наутро после убийства дочь Пюро нашла в тайнике отца за батареей пистолет и зачем-то принесла его в школу. Вскоре об этом узнали учителя, а потом и сотрудники милиции. Круг замкнулся.

- Пюро, который доставал оружие из кобуры раненого старшины, нечаянно оставил на ней отпечатки пальцев, - рассказывает Геннадий Иванович. - Вернувшись домой, он специально держал руки над газовой горелкой, чтобы огнем уничтожить «неповторимый рисунок» кожи. Не помогло - против него и без того было полно улик…

Так уж получилось, что мне, в ту пору корреспонденту «Горьковской правды», довелось присутствовать на суде по делу банды. Никогда не забуду проникновенную речь обвиняемого Пюро в «последнем слове»:

- Я такой же, как вы, - детей любил, цветы дарил женщинам…

Это уголовное дело казалось мне странным, а сама фигура «интеллигентного» преступника нелепой на скамье подсудимых. Может, поэтому решила встретиться с ним уже после того, как ему отказали в помиловании и он со дня на день ожидал расстрела. 

…Когда его в наручниках ввели в кабинет начальника тюрьмы, что на проспекте Гагарина, он несколько минут трясся как осиновый лист. Потом, взяв себя в руки, почти галантно извинился:

- Эффект отворяемых засовов в камере смертников, читали, наверное, в книгах? Прощаясь, не врут, была уверена я, записывая на диктофон его отчаянный монолог. И мне казалось, это было «вынужденное» убийство… 

Закон суров...

В Горьковском областном суде уголовное дело об убийстве работников милиции слушалось две недели. Михайлова и Моисеева суд приговорил к пятнадцати годам лишения свободы. 

- Пюро, - вспоминает Геннадий Иванович, - приговорили к высшей мере наказания - смертной казни. 

Приговор приведен в исполнение только в 1996 году. А в апреле 1997-го в стране отменили смертную казнь.

- Ко мне, помню, приходила дочь Пюро, Юля, - продолжает полковник. - Умоляла сообщить, где захоронен отец. Но закон для всех един, это тайна.

- Подлец он, этот Пюро, - категорично заявляет мой собеседник. - Как он на допросах себя вел, как потом начал писать многочисленные жалобы во все инстанции, косить под сумасшедшего, - такое в моей практике случалось нечасто, в Казань его отправляли на дополнительные экспертизы… А в ходе следствия вскрылись такие подробности его «философии», что вам их лучше не знать, родную дочь не пощадил…

Я же до сих пор помню, как отец старшины Корнилова, похоронивший сына и, казалось, потерявший в тот момент смысл жизни, во время нашего, давнишнего, разговора с ним в редакции смотрел на меня невидящими глазами и все вопрошал:

- За что? За что?

- Когда меня спрашивают о чувстве долга, всегда вспоминаю таких вот отцов, матерей, потерявших близких по вине преступников, - подытожил полковник Иванов. - Величайшая несправедливость совершается на земле, когда зло остается безнаказанным…

Татьяна Чинякова.