«Нижегородский изумруд» извлекает из забвения сокровища русской культуры

«Нижегородский изумруд» извлекает из забвения сокровища русской культуры

Страсть и ревность, тоска, прощание, надежда на встречу и мечты… Огромную палитру чувств таит в себе русский романс! Вот только, как ни удивительно, мы знаем слишком мало и о романсах, и самих романсов. А зря!

20 октября в Центре культуры «Рекорд» состоялась презентация уникального музыкального проекта «Нижегородский изумруд», благодаря которому у нижегородцев появился шанс заглянуть в сокровищницу русского романса и услышать массу красивейших произведений. О проекте «Нижегородским новостям» рассказал его вдохновитель и организатор Надир Ширинский. Если перечислять все его титулы, звания и общественные деяния, потребуется немало страниц. Поэтому - просто: президент Ассоциации русского романса «Изумруд», концертирующий исполнитель и первейший в нашей стране поклонник русского романса. 

Популярный и покинутый

- Что это за проект, «Нижегородский изумруд», который недавно появился в Нижнем Новгороде и некоторых других избранных городах?

- Я бы начал с того, что вскоре после начала перестройки в Москве начали появляться клубы любителей русского романса с хорошей традицией брать себе имена в честь особенно знаменитых сочинений данного жанра. Самый первый клуб, например, был назван «Хризантема»  в честь романса Николая Харито «Отцвели уж давно хризантемы в саду». Кстати, на днях исполнилось ровно сто лет со дня его трагической гибели. «Ассоциация русского романса «Изумруд» названа в честь любимого романса Бориса Фомина. Целью этих клубов стало возрождение великого, незаслуженно забытого жанра. 

-Возрождение? Забытого? Да романсы звучат повсеместно!

- Звучат, да не те. Именно русских неакадемических романсов публике известно непростительно мало. Знали бы вы, какие роскошные сочинения безвестно лежат в нотных архивах наших библиотек! Часто после концертов ко мне подходят люди, считающие себя знатоками, и, потрясенные, признаются, что такие шедевры слышат впервые. А мне так и хочется им сказать, что они не знают еще многих сотен, тысяч  прекраснейших произведений…

Когда я в первый раз показывал свою программу «Неизвестная музыка дворянской России», ее представляла Элеонора Беляева – легендарная ведущая «Музыкального киоска». Ей как музыковеду это было крайне интересно, потому что никто и никогда всерьез романсами не занимался. Так сложилось! В годы императорской России романсы считались баловством дворянских детей,  во время и после революции было не до того, в советское время пение романсов воспринималось как дурацкое времяпрепровождение, а в постсоветской России они оказались невостребованными. Я хотел бы сказать, что эти сочинения ждут своего часа, но ведь русские романсы никто не поет, кроме, простите за скромность, артистов «Изумруда» - то есть человек двадцать, максимум тридцать. И это - на всю страну. На днях в Кинешме отзвучал «Романса голос осенний» - международный фестиваль исполнителей русского романса, организованный Ассоциацией «Изумруд» и  коллегами из ивановского областного Департамента культуры и Администрации г. Кинешмы. Кроме нашего конкурса, русский неакадемический романс в таком объеме больше не звучит нигде.

Так вот. Открывая родственные проекты в других городах, мы ставим целью представить в их рамках и новые произведения, и исполнителей. В Нижнем Новгороде мы примерно раз в месяц будем показывать на сцене ЦК «Рекорд» лучших представителей жанра русского народного национального романса – то есть бытового, городского, цыганского, фабрично-заводского, салонного, дворянского и так далее.

 Народный, цыганский, отчасти дворянский

- Пожалуйста, объясните мне, да и читателям заодно: чем бытовой, цыганский и салонный дворянский романс отличаются друг от друга?

- Ликбез? Извольте. Но имейте в виду, что многие жанры «развести» не так просто. 

Например, практически неразделимы цыганский и русский романс – за исключением таборных песен, исполняемых цыганами в узком кругу «своих» на цыганском языке. У меня есть ноты «Вдоль по улице метелица метет», изданные в XIX веке; подзаголовок – «Цыганский романс». В то время обозначение романса как «цыганского» автоматически поднимало его продаваемость: публика хорошо клевала на обещание мелодраматического сюжета и душераздирающей мелодии. 

Разграничения нет и на уровне исполнителей. Вспомним, например, Анастасию Дмитриевну Вяльцеву, абсолютно русскую по происхождению певицу: публика, поклонники и пресса величали ее не иначе как «царица цыганская»!

Может, вопрос – в манере исполнения? Дадим слово цыганам! Мой друг, заслуженный артист России Анатолий Титов, этнический цыган, актер театра «Ромэн» - увы, ушедший из жизни – говорил мне так: «Нету никакого цыганского романса. Есть русский романс, который мы поем с нашим «ай, нэнэ». Кстати, то самое цыганское пение «со слезой», с характерными всхлипами, ввел в практику на рубеже XIX-XX веков Александр Давыдович Карапетян, армянин по происхождению… которого называли «Саша Давыдов - Король цыганского романса». К нему цыгане со всей России съезжались поучиться, потому что такое пение - коммерчески успешный прием, бьющий по нервам… и по карманам! 

Точно так же невозможно разграничить жанр русского романса и народной песни. Сколько раз я слышал, как в концертах – причем самого высокого уровня, в Колонном зале Дома Союзов – объявляли: «Помню, я еще молодушкой была», русская народная песня». А ведь стихи к ней написал украинский поэт Евгений Гребёнка. Или, например, знаменитый романс «Не брани меня, родная» - тоже всю жизнь его объявляли в Колонном зале как русскую народную песню. Но это романс профессионального композитора Дюбюка - причем, кстати, еще и не русского, а чистейшего этнического француза. Его мама и папа, спасаясь от Великой французской революции, бежали в Россию, осели в Москве, натурализовались и открыли пансион для воспитания детей из благородных семейств. Александр Иванович Дюбюк  родился в белокаменной ровно в 1812 году, и Россия пела его романсы в течение всего XIX века. Они звучали и на народных гуляньях в Марьиной роще, и в велокосветских салонах, и уже тогда фольклорные экспедиции, которые собирали мелодии среди бабушек в глухих деревнях, привозили из глубинки удивительные вещи: бывало, заходит Дюбюк в нотный магазин, начинает листать очередной сборник старинных напевов – и видит сплошь свои сочинения! Которые, прозвучав однажды, моментально становились всенародно исполняемыми мелодиями…

Что до романса салонного дворянского - «салонным» он называется потому, что исполнялся в салонах, и только там. Тогда просто негде больше было. Возьмем, например, салон братьев Вильегорских в Санкт-Петербурге. В северную столицу приезжает европейский гастролер. У него контракт с Мариинской оперой, но он знает, что в назначенный час на выпить-закусить в салоне Вильегорских собирается практически весь цвет петербургской знати и придворные музыканты, чье мнение что-то значит. Там можно завести полезные связи, и приезжий, естественно, стремится туда попасть, причем не просто попасть, но еще и себя показать, то есть спеть. Отсюда и музыкальный салон. Это было очень модно. Впрочем, чаще, по французской традиции салоны возглавлялись незаурядными женщинами – красавицами, интеллектуалками с художественными дарованиями, и, следуя этим традициям в Москве существовали салоны Зинаиды Волконской, Евдокии Ростопчиной, княгини Кочубей, графини Татьяны Толстой и других прекрасных дам. Графине Татьяне Константиновне, обладающей замечательным голосом – ее записи, кстати, сохранились – было больше негде петь кроме как в салоне, потому что мама ее была Светлейшая  Княжна, особа, приближенная к императору, и выступить на сцене, например, Купеческого собрания Татьяна Константиновна никак не могла в силу своего происхождения.  А в салоне - пожалуйста. 

- А цыгане в салоны не захаживали?

- (улыбается) К цыганам наоборот, ездили. Вспомните: у Льва Николаевича Толстого в «Войне и мире» есть эпизод, где молодого Ростова посылают организовать кухню, шатры и музыкальное сопровождение цыганского хора Ильи Соколова –легендарного хора Илюшки Соколова. 

Известно немало случаев, когда представители дворянства женились на цыганках. Иван Ром-Лебедев в книге «От цыганского хора к театру «Ромэн» повествует, как приезжает супружеская чета, скажем, Голицыных, в «Яр», а в какой-то момент молодая аристократка сбрасывает туфельки и бежит к своим сестрам в хор - петь и плясать, потому что душа требует. Так что перемешано и дворянское с цыганским!

Учиться не быть бездушным

- 15 декабря на сцену «Рекорда» выйдет победительница романсового конкурса в Кинешме, не имеющая, между тем, музыкального образования.  Правда ли, что для того, чтобы петь романсы, необязательно окончить консерваторию? 

- Действительно, очень многие легендарные исполнители романсов не учились искусству пения в вузе. Жанр это позволяет. Кстати, и наоборот: на недавнем конкурсе в Кинешме вновь возник спор, имеют ли оперные певцы право исполнять старинные романсы своим «стенобитным» оперным голосом? Бытует мнение, что романс – жанр интимный, тонко нюансированный. Действительно, это так, но как тогда исполнять романс «Вернись, я все прощу», полный страсти и невысказанных слез? Шепотом? Или это: «Тебя я ненавидеть должен, а я, безумный, всё люблю!» - тоже на полушепоте? Словом, и «оперный голос» в исполнении романса - не порок, а особые возможности. Главное, чтобы не было бессердечно… не было бы бездушно!

- Кстати, вы сами, сын музыкантов с высшим образованием, не сразу пошли в музыку…

- Это произошло именно оттого, что я родился в музыкальной семье. Кстати, моя мама – выпускница Горьковской консерватории по классу скрипки. Родители, хлебнувшие жизненных тягот как честные служители искусства, решили, что их сын должен иметь в жизни гарантированный кусок хлеба, и поставили вопрос ребром. Они сказали: ты сначала получи нормальное, реальное образование – любое, нам всё равно, какое – а потом уже занимайся, чем хочешь. В итоге я сдался, с огромным трудом отучился в Московском институте стали и сплавов, потратив на это в полтора раза больше времени, чем отведено; наверное, мое имя черными буквами вписано в историю Кафедры металлургии стали, потому что я защитил диплом на два балла. Меня выгнали из института с позором и со справкой, что я отслушал пять курсов. К сожалению, дома эта героическая попытка засчитана не была,  так что мне потребовалось потратить еще два года, чтобы получить хоть какой-нибудь диплом. Я принес его домой, подарил родителям со словами: «Он – ваш!» - и тут же поступил на вокальное отделение музыкального училища, которое сейчас носит имя Шнитке. 

Да, я получил академическое музыкальное образование. Но параллельно с учебой, да и до нее, выступал с сольными концертами – пел под гитару русские романсы. Ну а началом своей романсовой карьеры я считаю 1984 год, когда вышел первый диск Валерия Агафонова, легендарного ленинградского певца. Я выучил этот диск наизусть и исполнял в своих концертах.

Не пропустите!

Следующее событие в рамках проекта состоится третьего ноября. Это музыкальный спектакль «Воспоминания цыганки Тани о встречах с Пушкиным и Языковым». Образ старой цыганки, вспоминающей о своей молодости, создает актриса Московской государственной филармонии, заслуженная артистка России Тамара Селезнева. Молодую цыганку поет Аида Маликова – лауреат всероссийских и международных конкурсов, уникальная исполнительница романсов. Надир Ширинский выступает в роли журналиста, расспрашивающего героиню о старинном житье-бытье. Слушателей ждут проза, стихи, романсы пушкинской поры и безумной красоты видеоряд. Начало в 16.00. 12+.

Мария ФЕДОТОВА. Фото с официального сайта Надира Ширинского http://www.romance-nadira.ru/docs/photo.shtml