Ремейки сегодня в моде. И рассказ Чехова «Дачники», написанный в конце XIX века, или пьеса Максима Горького с одноименным названием начала XX века дают мне полное право потоптаться на этой теме в жанре криминального очерка. Вот только  боюсь, что за сто с лишним лет жизнь внесла в нее свои суровые коррективы. Помните, что говорил горьковский герой, сторож Пустобайка, о дачниках: «Дачники – все одинаковые. За пять годов я их видал – без счету. Они для меня – вроде как в ненастье пузыри на луже… вскочит и лопнет… вскочит и лопнет…»? 

Пузыри в ненастье.

Постоянно проживающего населения в селе Большая Арать Гагинского округа не так   много – чуть больше двухсот человек. Но с наступлением лета число жителей увеличивается почти вдвое. Далековато, конечно, от города, но ведь и воздух чище, и жилье дешевле. На некогда центральной улице Ленина заброшенных домов не сосчитать! Вот и Лидия Ивановна, как только вышла на пенсию, по совету больше­аратских родственников прикупила здесь домик под дачку. И теперь каждое лето вместе с сыном приезжает сюда на все лето. Благо, у сына работа в городе не постоянная, да и семьи у него давно нет – развелся. Сейчас этим никого не удивишь...

Старик Михалыч раньше тоже был городским. Всю жизнь прожил в Нижнем, работал на заводе и, заслужив гордое звание ветеран труда, в конце концов ушел на пенсию. Но как стал закладывать за воротник больше меры, это на восьмом-то десятке, жена сослала его на свою малую родину и теперь навещает лишь изредка, да и то исключительно в дачный период. Так что Михалычу без ее контроля здесь полная свобода. Он и огородик посадил, и курочками обзавелся... Но!

– Каждое свое утро я начинаю со стакана водки! – едва ли не с гордостью говорит он при всяком новом знакомстве. Сельчане привыкли, он  безобидный – когда выпьет, не дебоширит, законов не нарушает... Сын Лидии Ивановны даже иногда заходит к нему по-соседски. А если принесет с собой бутылочку, то и разопьют вместе. Тоже ведь несладко пятидесятилетнему мужику все время находиться под неусыпным маминым контролем.

Другие дачники, бывает, и с детьми приезжают в Большую Арать. Инфраструктура, конечно, здесь не ахти – даже школу недавно закрыли, но село газифицировано, кроме магазинов, в нем есть участковая больница, почта, аптека... Был и сельский клуб, расположившийся в бывшей Спасо-Преображенской церкви, которую не сумели полностью снести в тридцатые годы. Но недавно храм восстановили, вернули на купола снесенные кресты, и теперь это большеаратская достопримечательность –  каменный трехпрестольный храм.  

А если лето выдастся жарким, то и искупаться есть где. Раньше в здешней речке Аратке мочили конопляные снопы и липовое лыко, из-за чего случались заморы рыбы, но теперь здесь вольготно и кувшинкам, и щукам с окунями. А какому дачнику не захочется посидеть на зорьке с удочкой?

Пропажа.

Взрослый сын Лидии Ивановны рыбалкой особо не увлекался, больше помогал матери по хозяйству да время от времени с сельчанами отмечал неприметные праздники – День взятия Бастилии, например. И хотя никто из них «Марсельезу» не пел, но то, что знаменитая крепость-тюрьма находилась в Париже, знали все доподлинно. А от тюрьмы, как говорится, никто не зарекайся...

Спустя три дня, то есть 17 июля, Иван, так звали сына, позавтракав поздним утром, пошел «вынести мусор». Даже телефон с собой не взял. Вышел из дома и... пропал. Час проходит, другой, Лидия Ивановна начала волноваться. Зная все слабости сына, решила, что опять кого-то на улице встретил и теперь соображают на троих. Весь день прошел в тревоге. Дальше села никуда не уйдет, решила Лидия Ивановна и легла спать, чутко прислушиваясь к каждому шороху за окном. Но сын так и не пришел. Обежав родственников, женщина отправилась в местный участковый пункт полиции: «Помогите, сын пропал!».

– Пишите заявление о безвестном исчезновении человека, – участковый успокоил женщину, дескать, никуда не денется, не маленький. Следующие три дня пропажу искали, почитай, всем селом – соседи, родственники, добровольные помощники. Обходили дворы, стучались в каждый дом. Зашли и к Михалычу – все знали, что захаживал к нему пропавший, что иногда выпивали вместе. Тем более, нашлись свидетели, которые видели, как 17 июля примерно в шесть часов вечера  Иван вместе с Михалычем покупали в здешнем сельмаге водку... Подвыпивший хозяин встретил  визитеров на крыльце:

– Покупали водку, да, – видно было невооруженным глазом, что свой стакан он уже сегодня принял, – выпили, и он ушел... 

– Пропавший жил в доме номер двадцать один по улице Ленина, а подозреваемый на той же улице в доме номер тридцать, – поясняет следователь Шатковского межрайонного следственного отдела СУ СКР по Нижегородской области, лейтенант юстиции Анастасия Арсланова. – По деревенским меркам, соседи...

Лидия Ивановна места себе не находила. Больные ноги совсем ослабели, и она уже оставалась дома. Теперь сюда, как в штаб, стекалась информация по поиску: не видели, не был, не заходил...

Находка.

Издавна в Большой Арати по пятницам на центральной площади, напротив церкви, шумел базар – на него съезжались люди из окрестных деревень. Эту часть села до сих пор в народе называют «базаром». В среду, 22 июля, базар гудел, как встревоженный улей. К самодеятельным поискам подключились сотрудники полиции. Начали прочесывать каждый метр территории. 

– Метрах в ста пятидесяти от дома подозреваемого, на противоположной стороне улицы, в зарослях крапивы, полицейские нашли аккуратно сложенную одежду – штаны, фуфайку и тапки, – рассказывает Анастасия Михайловна. – Мать опознала вещи сына...

И опять опросили вышедшего на улицу Михалыча. И опять он божился, что «не видел».

Утром следующего дня, уже засветло, разглядели, что от  этой находки в сторону заброшенного участка тянется дорожка из примятой травы, сыщикам показалось, следы волочения. Пройдя по дорожке, на заросшем высокой травой участке увидели небольшой холмик  свежей земли. Начали осторожно копать. Примерно на глубине полметра показалась человеческая нога...

На этот раз они нагрянули к Михалычу с обыском. И тут началось. Из протокола осмотра места происшествия: «бурые пятна, похожие на кровь, на межкомнатной двери», «замытые следы крови, ведущие из кухни в коридор» и так далее.

Дед еще долго отпирался. Но когда оперативники нашли здесь выкидной нож со следами крови, сдался и рассказал, как было дело:

– Сосед-дачник предложил выпить. Сидели, выпивали, разговаривали. О чем, не помню. О чем-то поспорили... Он меня за грудки схватил... Пошел в соседнюю комнату, взял нож. Ударил его в грудь. Наносил ли еще удары, не помню, пьяный был... Он лежал мертвый, с открытыми глазами... Выпил стакан водки и пошел спать. Рано утром, когда светало, проснулся, верхнюю часть трупа завернул в черный мешок для мусора, выволок в соседний огород, взял лопату, выкопал яму...

Из материалов уголовного дела:

«По версии следствия, 17 июля 2026 года 78-летний обвиняемый, находясь в своем доме по улице Ленина с. Большая Арать Гагинского района Нижегородской области, нанес несколько ножевых ранений в область грудной клетки и шеи соседу. От полученных телесных повреждений 51-летний мужчина скончался на месте происшествия... С целью сокрытия совершенного преступления обвиняемый закопал тело погибшего на участке местности возле дома, после чего замыл следы крови с пола, предметов мебели и орудия преступления... Следователи СК провели комплекс необходимых следственных действий, в том числе произведен тщательный осмотр жилища и придомовой территории обвиняемого с использованием криминалистической техники, допрошены свидетели, назначены экспертизы...».

Вместо эпилога.

Конечно, дачники с далекой горьковской поры очень изменились.

– Душно как! Скоро осень… Переедем мы в город и там, среди каменных стен, будем еще более далеки и чужды друг другу… Но, господа, я сердцем чувствую: надо, необходимо пробудить в людях сознание своего достоинства, во всех людях... во всех! Тогда никто из нас не будет оскорблять другого... Ведь мы не умеем уважать человека, и это так больно... обидно...  

Вот такой монолог произносила персонаж пьесы – жена доктора Дудакова Ольга Алексеевна. Какой пафос, какой слог! Кажется, сейчас так не говорят. Да и что может сказать одинокая, больная 72-летняя женщина, похоронившая на прошлой неделе своего единственного сына?

– Меня лишили смысла жизни, – призналась она следователю Арслановой.

«А что старик Михалыч?» – спросите вы. Окончательно протрезвев, слово в слово повторил на допросе свой рассказ о содеянном.

– Зачем закопал убитого?

– Хотел похоронить.

– А мешок зачем надел ему на голову?

– Чтобы не видеть его открытые глаза...

Однако не в камере СИЗО пребывает сегодня убивец по приговору суда. Под охраной конвоя, конечно, но в палате наркологического диспансера под капельницей.

Что ни говори, а наш суд – самый гуманный суд в мире.

Татьяна Чинякова. Фото vk.ru/su_skr_po_no

(В соответствии с требованиями УПК РФ имена фигурантов этого уголовного дела заменены автором на вымышленные).