Николай Петрович Бурляев, советский и российский актер театра и кино, кинорежиссер, писатель и поэт, посетил Нижегородскую книжную ярмарку, проходившую в начале октября. Деятель культуры выступил как ведущий открытия Международного Славянского форума искусств «Золотой Витязь», в ходе которого представил свои книги. Ярмарка закрылась юбилейным концертом Праздничного хора Данилова монастыря: артисту исполнилось 80 лет.

– Прежде всего, я писатель. А потом я режиссер, и уже после этого актер, хотя прославился именно как актер. Хотел быть писателем и писал в стол до пятидесяти шести лет. Принципиально не издавался, потому что для меня звание «русский писатель» – это слишком серьезно. Ну как же, есть Толстой, Державин, Достоевский, Пушкин, Чехов. И ты хочешь к ним приступить? Обрести звание писателя?

Первую книгу назвал «Одолевая радостью страдания». 

И дальше – одна книга за другой. За 24 года вышло 11 томов.

В ходе своего выступления гость представил книгу «Никита», посвященную его многолетней дружбе с режиссером Никитой Михалковым.

– С Никитой я дружу с 1959 года. Нам было по 13 лет, мы были мальчишками и не подозревали даже, какая судьба нас ждет. Я не знал, что Никита станет столь выдающейся фигурой. Мы с ним вместе хулиганили в детстве, как все дети и подростки. Я радуюсь, открывая его как человека и как выдающегося режиссера. Я у Никиты – первый актер в его жизни, с кем он попробовал свои режиссерские силы в Щукинском училище в 1965 году.

Я очень люблю Нижний Новгород – это город моей люб­ви. Я не буду раскрывать подробности, что здесь было, когда я был молод… Здесь и Никита Сергеевич рядом живет. Я у него бывал, когда мы ставили спектакль «Двенадцать». Он меня позвал, опять вытащил на сцену. Я уже 55 лет как бросил театр – он мне не нужен был. Но к нему, естественно, я пришел.

Артист также представил книгу «Тарковский. «Боже!.. Чувствую руку Твою на затылке моем!..» – мемуары, посвященные воспоминаниям о совместной работе с режиссером Андреем Тарковским. 

– Я пробовался на «Иваново детство» Тарковского вместе с Володей Высоцким. Я вообще не знал, кто это рядом. Тоже, очередной какой-то хрипатый артист. Но мы с ним подружились, общались каждый день. Я к нему бегал в театр. Его только что взяли в театр Пушкина, так только, «на выходах» какие-то роли, вроде «кушать подано». Вот я ждал, когда мой Володя выйдет и скажет: «Кушать подано». А потом мы шли ко мне, потому что рядом мой дом на улице Горького. Мы расстались через три месяца: я уехал работать над «Ивановым детством». И вот там, каждый вечер у Тарковского в номере, его друг Андрей Кончаловский играл на гитаре, и они пели озорные, в общем, блатные песни, и говорили: «Это Высоцкий». А у меня и мыслей не было, что это Володя, мой друг, нежный и трепетный. Я думал, это уголовник написал. Потом уже, когда вся страна запела его, я понял, что это он.

– Я учу своих студентов: «Исповедуйтесь на экране, только это будет интересно». Этим занимался Тарковский. И я признаю, что не принял сценарий Тарковского «Белый день», который потом был назван «Зеркало». Мне прочитал этот сценарий соавтор Андрея Арсеньевича, Александр Мишаев, мой друг. Я так не принял этот сценарий. Я думал: «Зачем он это делает?! Андрей, зачем так исповедоваться?». Зачем говорить такие подробности о семейной жизни? Да еще и маму пригласил в фильм, чтобы она играла и чтобы рассказывала о драматических поворотах, об уходе отца и так далее. Но когда увидел фильм – я увидел гениальный фильм абсолютно. И как прав Тарковский, что он исповедовался в этом фильме. Это бессмертный фильм абсолютно.

Ирина Спиридонова, студентка журналистики ННГУ. Фото Сергея Ловырева.