То, что это богом забытый тупик, мы поняли, когда въехали в Канавинский район и, миновав стадион «Локомотив», свернули на разбитую вдрызг дорогу. Когда заборы закончились, уткнулись в железную дорогу, на которой застыли вагоны — видимо, и для них это был тупик.

«Памятник» уходит под землю

Справа от железнодорожного полотна зияло на фоне талого снега грязно-желтое здание. Сколько в нем этажей, два или три, точно не могли сказать даже его обитатели. По документам, это «постройка до 1917 года», а дубовые столбы, на которых возводили яичной кладкой каленые царские кирпичи, давно сгнили, и первый этаж почти целиком ушел в землю. За ржавой сеткой в вольере приветливо помахивала хвостом немецкая овчарка Альфа. Семь лет назад, когда хозяева называли щенка именем легендарного спецотряда, верно, надеялись воспитать в ней бойцовские качества, ведь это тоже своего рода защита от внезапного нападения.

— Только бы наши арестанты не догадались, что она добрая! — говорят они теперь.

— Знакомьтесь, историко-архитектурный памятник! — торжественно провозгласил, ступив на шаткое крыльцо, начальник этого заведения подполковник полиции Вадим Верахин. У нашего гида завидное чувство юмора, если учесть, что табличка перед крыльцом гласит: «Специальный приемник для содержания лиц, находящихся в административном аресте, центра исполнения административного законодательства УМВД России по Нижнему Новгороду».

Интернационал

Чтобы всем было понятно, в здешнем приемнике отбывают наказание те, кого в советское время называли пятнадцатисуточниками. То есть это лица, которым суд назначил административное наказание в виде ареста сроком до 15 суток, — наркоманы, проститутки, хулиганы… Дольше здесь задерживаются лишь граждане иностранных государств, подлежащие депортации. В приемнике они дожидаются, когда тамошние посольства оформят необходимые документы. География стран ближнего и дальнего зарубежья в желтом доме представлена весьма широко — от Украины до Таиланда. Здесь однажды дожидался посольской визы даже сын представителя Республики Камерун в Генеральной Ассамблее ООН, на тот момент отчисленный за неуспеваемость студент одного из нижегородских вузов.

Но если наши земляки сразу после завтрака строем отправляются на фронт общественно полезного труда — чистить снег, убирать улицы, грузить конфискованные игровые автоматы и т. д., то иностранцев к работам привлекать нельзя, таков закон. За их содержание в приемнике платит российское государство.

В крайней по коридору камере всего один арестант: интеллигентного вида седоволосый мужчина, в руках раскрытая книга «Российская Конституция».

— Петр Михайлович Типаков, — галантно представляется он. — Председатель исполкома движения «Трудовой Нижний Новгород», арестован на десять суток ни за что…

Верахину не привыкать.

— За что «ни за что»? — невозмутимо переспрашивает он.

— За несанкционированный митинг, — вынужден признать сиделец.

В следующей камере — наркоманы, на них нынче широким фронтом наступает вся полиция областного центра. При появлении начальства встают не одновременно, видно, что кому-то вертикальное положение дается с трудом.

— Кумарите? — по-свойски интересуется начальник приемника.

Чуть позже, в своем кабинете, Вадим Борисович продемонстрирует нам целую экспозицию конфискованных тайников. Как только не изощряются родственники, пытаясь передать в изолятор вожделенную дозу! На вид цельная упаковка туалетного мыла, и само мыло безукоризненно гладкое, а разрезаешь — внутри героин. Зелье в фильтре сигареты, в конфете — это тюремная классика…

Иностранцев сегодня в переполненном, как муравейник, приемнике большей частью представляют таджики и узбеки. С трудом подбирая русские слова, видимо, старший из них выступает вперед:

— Начальник, домой хотим, нельзя ли надавить на посольство?

— Ваше посольство — это другая страна, — подполковник Верахин здесь дипломатически строг.

Опасен для жизни

То, что пребывание в этом здании небезопасно для жизни и здоровья, мы поняли не сразу. Но шаткие ступени, сгнившие косяки, нависающие над головой провода, убогие обшарпанные стены — это еще не все.

— Сюда не ходите! Здесь не стойте!-то и дело, извиняясь, предупреждал нас наш гид по приемнику. Здешние сотрудники и без него знают: в дежурной части больше трех не собираться — пол может провалиться. На первом этаже возле деревянной подпорки не стоять — потолок, представляющий из себя торчащие в разные стороны куски штукатурки, подвязанные шнурами, может рухнуть в любой момент. Даже самый обшарпанный бомжатник по сравнению со здешним интерьером — гламурный изыск. Комната для сотрудников — одна из камер на втором этаже, в которой они сами прорубили окно.

— Три дня рубили, — хвастается Верахин. — Что значит старинная кладка!

Место «для приема пищи сотрудников» лучше не описывать, кое-кто из самых впечатлительных читателей три дня после этого обедать не сможет.
На том этаже, который ушел в землю, такие же камеры, в одной из них содержатся женщины. Смрад, теснота, сырость, холод здесь усиливаются. Гнилье уже давно не красят, оно рассыпается. Нам показывают отметку в метре от пола, докуда помещение заливает в паводок. Обстановка напоминает фильм ужасов, Спилберг, наверное, на создание таких декораций тратит миллионы долларов…

Но вот в чем парадокс: арестанты отсидят свои сутки и выйдут на свет, а сорок человек здешних сотрудников обречены здесь донашивать погоны до пенсии. А ведь среди них есть и женщины. Капитан полиции Елена Сорокина, заместитель начальника, на условия не жалуется, просто все сотрудники про себя мечтают о том времени, когда приемник переедет в новое здание.

— Новое, конечно, тоже старое, — рассказывает Вадим Борисович, — но гораздо моложе этого. Боюсь только, что денег, выделенных нам по программе «Правопорядок» из областного бюджета, на его реконструкцию не хватит…

А пока что нижегородские «пятнадцатисуточники» несут двойное наказание: заключение под стражу и испытание всеми прелестями заведения.

Раздельное питание

Когда число арестантов в желтом доме приближается к сотне, часть их отправляют в Дзержинск и Балахну. Сегодня здесь содержатся немногим более 80 человек. Камеры тесные, железные шконки в два яруса, в каждом «купе» по 4 — 6 человек. Есть и еще один постоялец, его называют «черный сотрудник» и подкармливают домашним. Это кот Кузьма, гроза местных грызунов.

Что касается питания административно осужденных, то готовит им одна из нижегородских столовых, с которой заключен договор. Обедают прямо в камере… Оказывается, дневной рацион питания арестанта-мужчины оценивается в 110 рублей, а арестанта-женщины — 96 рублей 48 копеек. Нашли-таки лазейку для дискриминации!

— У нас все по закону. — Похоже, выражение наших лиц начальника изрядно веселит, некоторые гражданские близки к обмороку. — Мужчинам в день полагается 100 граммов мяса, а женщинам — 90, хлеба мужчинам — 300 граммов, а женщинам — 200…

Недодают слабому полу круп и картошки, даже маргарина и соли им полагается на 5 граммов меньше. Конечно, не всем иностранцам нравится здешняя кухня.

Но если вьетнамцев и корейцев воротит от нашей гречки, считает начальник спецприемника, это их проблемы. В чужой монастырь, как говорится, со своими вкусами не ходят. Впрочем, их родного риса им могут прислать в передачке. Если передача законная, без сюрпризов, — пожалуйста! Вот только свидания в приемнике запрещены. Да оно и к лучшему: чтобы выдержать такое зрелище, постороннему человеку понадобятся оч-чень крепкие нервы.

Татьяна ЧИНЯКОВА.