В Нижегородской академдраме состоялся бенефис народного артиста России Валерия Никитина. Валерий Васильевич вышел на сцену в главной роли в тургеневском «Нахлебнике», поразив зрителей пронзительным психологизмом игры. «В этой роли есть все – и жизнь, и слезы, и любовь. Старый человек, который прожил потешником у своего барина, в финале обретает человеческое достоинство», – комментирует артист этот свой сценический образ.

Мы сидим с Валерием Никитиным в гримерке, а сверху с репродукций на нас взирают Достоевский и Чехов. В такой обстановке беседа о прекрасном течет сама собой.

 

Работа такая - играть

– Артист зависит от режиссера, а порой и от публики, и ему, артисту, как и вашему Нахлебнику, тоже очень важно сохранить свое я, свое достоинство. Это – проблема?

– Бывают разные режиссеры. Артисту очень важно иметь «своего» режиссера. И мне очень повезло: в свое время во Владивостоке я встретился с Ефимом Табачниковым, и мы как-то сразу нашли, почувствовали друг друга. Я по молодости с режиссерами спорил, доказывал что-то. Хотя сейчас понимаю: надо было делать, что говорили, а потом переваривать. С Табачниковым произошел контакт сразу. Я чувствовал его режиссуру, его нерв, а он чувствовал меня как актера. До того я особо на режиссеров не жаловался, но был у них лишь исполнителем. А с Табачниковым стал еще и соавтором. Это дорогого стоит.

– И все же – приходилось ли вам заставлять себя что-то играть на сцене?

– Актерская профессия, конечно, зависимая. Тебе могут дать роль, которая нравится, а могут дать и такую, которая не нравится, но ты же не скажешь «не хочу». Ты обязан играть! Тем не менее свобода на сцене все же есть. Для этого и существует работа актера над собой, и именно по этому поводу Станиславский написал свои книжки.

Я сыграл много ролей. В том же Владивостоке – от Макара Девушкина в «Бедных людях» Достоевского до шекспировского короля Ричарда Третьего, от Павла Протасова в «Детях Солнца» до Эзопа, от Лени Шиндина в «Мы, нижеподписавшихся» до Кэлина Абабия и Михая Груи в «Святая Святых»… А потом, уже в Нижнем, мне очень хотелось сыграть короля Лира. Но Табачникова не стало, и нужен был режиссер, который бы именно меня чувствовал в этой роли, а я бы его чувствовал. Увы, такого не нашлось.

– А о работе в столице не думали?

– Предоставлялась возможность поработать и в Москве, и в Петербурге, но, мне казалось, что уже поздно. Столицу надо завоевывать по молодости, когда ты еще бесшабашный, и есть в тебе «буйство глаз и половодье чувств». А то, что Табачников пригласил меня в Нижний Новгород, в этом был Божий промысел. Я долго привыкал к этому городу, а сейчас думаю: хорошо, что я в Нижнем оказался!

– Знакома с вашим замечанием, относившемся к первым месяцам жизни в Нижнем Новгороде. Вы с удивлением отмечали, что все ходят здесь сгорбленные, глаза опущенные…

– …И это особенно поражало после Владивостока, где каждый последний бомж гордо вышагивал этаким гоголем, а особую прелесть городу придавали красавцы-моряки. Я в детстве и сам мечтал стать моряком! И, кстати, стал им, правда, на сцене.

 

Связанные словом

– Помимо театральных работ у вас есть чтецкие программы, моноспектакли… и кино. Что вы можете рассказать о своей работе в кино?

– Да ничего. С кино я как-то не сдружился. Снялся в одном, двух-трех фильмах. В «Иване Грозном» митрополита Филиппа сыграл, Андрей Эшпай снимал. У Лунгина митрополита играл Олег Янковский, там образ объемный, а у меня – так, по крошке. У Эшпая снялся еще в «Детях Арбата». В сериале «УГРО. Простые парни» у московского режиссера Марины Видинеевой сыграл какого-то бывшего афганца, у которого крыша поехала…

–Второй год в Нижнем Новгороде в рамках Ночи литературы прямо на улицах артисты, поэты и просто  любители читают тексты вслух. Вам не приходила мысль почитать для прохожих?

– Был у меня однажды опыт выступления на улице: читал «Василия Теркина». Люди проходили мимо, и лишь некоторые останавливались послушать... А к слову меня всегда тянуло. Еще когда работал в Ташкенте, я впервые прочел рассказы Шукшина, влюбился в этого автора и стал его учить. Потом в Левитанского влюбился – очень хороший, особый поэт. Сейчас вновь работаю с Нижегородским русским народным оркестром под управлением Виктора Кузнецова. Когда-то Виктор Александрович предложил мне прочитать поэму про купца Калашникова с музыкальным сопровождением. Недавно мы осуществили с ним два новых проекта в Усадьбе Рукавишниковых – «Косцы» и «Чистый понедельник» Бунина. Рассказы Бунина – шедевры, удивительной красоты вязь! «Подружился» я и с Иваном Шмелевым: хочу сделать одну его повесть – живопись слова там необыкновенная!

 

Враги или друзья?

– Кто, по вашему мнению, главные враги актера?

– Это его собственные лень, недовольство, нежелание что-то делать, ворчливость, вспыльчивость, обиды… Ну, а если ты еще и самоед, постоянно себя коришь за то, что где-то не дотянул, что-то не доделал. Зритель тоже может быть врагом. Помню, играли как-то раз перед рабочими в Свердловске «Бедные люди». А зрителям не до Достоевского: они отмечали какой-то праздник и хорошо «заряжены» были. Надо слушать, вникать, переживать – а зал галдит, шумит, все ходят туда-сюда … Один что-то кричал-кричал с балкона – и в конце концов свалился оттуда. Я возненавидел тот зал! А бывает равнодушный зритель. Порой смотришь на такого и думаешь: «Ну и что ты делаешь в театре?..». А когда зритель искренне переживает – он самый хороший друг.

– Вы не раз говорили о том, как во время работы над ролями происходили с вами разные необычные, странные, мистические вещи, словно проявлял себя иной, тонкий мир. Такое ли простое это дело – ремесло актера?

– Конечно, непростое. Это таинство! Забираться и бродить в потемках человеческой души, копошиться там, смеяться, плакать… И потом театр – это наркотик. Кто заболел театром – все! У меня, правда, были знакомые, которые уходили из театра, особенно в перестройку – профессия-то нищенская. Помню, приезжаю во Владивосток, спрашиваю: «А где Сережа?», а мне отвечают: «У него теперь свой ресторан, магазин…».

– Вы работаете в театре более полувека. Изменился ли он за это время?

– Театр, конечно, меняется. Он стал синтетическим – появилось много музыки, пластики, особых технических приспособлений… Однако главным в театре все равно остается слово. Слово выдающихся драматургов – Горького, Толстого, Чехова, Гоголя. Современные режиссеры, озабоченные своей самодостаточностью, стараются особо не вникать в великие произведения, а использовать их для своих концепций... Но я не могу назвать таких потрясающих молодых режиссеров, которые бы производили на меня сильное эстетическое впечатление. Может быть, это старческое брюзжание (улыбается). Ну и Бог с ним.

Мария ФЕДОТОВА.

 

Справка «НН».

Валерий Васильевич НИКИТИН - актер театра и кино. Родился 9 марта 1941 года в Башкирии. В 1963 году окончил театральную студию при Саратовском ТЮЗе. Работал в театрах Казани, Воронежа, Куйбышева, Ташкента, Ростова-на-Дону, Владивостока. С 1988 года – актер Горьковского (Нижегородского) академического театра драмы им. М. Горького. Народный артист России.