Ирина вошла в подъезд и зябко поежилась: слава богу, природа, кажется, одумалась и ноябрь похож на ноябрь - холод, ветер, снег. А то совсем было сбрендила - апрель, как июнь, а июнь, как октябрь. Даже бабье лето, которого так все ждали, заплутало где-то между обманными прогнозами синоптиков… Из почтового ящика вежливо торчал белоснежный уголок. Ирина потянула за него, и на свет показался продолговатый конверт, на котором от руки был написан ее домашний адрес. Отвыкшая от писем, она нетерпеливо надорвала его по краю и достала глянцевую открытку. Еще подивилась, до Нового года далеко, до Восьмого марта - тем более, а с днем рождения ее, кроме мамы, уже давно никто не поздравлял. Мелькнула дурацкая мысль: а вдруг это от Игоря?
«Дорогая Ира! Приглашаем тебя на встречу выпускников 10 «а» класса, которая состоится в ресторане «Райский лес», - Ирина разочарованно засунула открытку обратно в конверт.
- Ты не права, Ирочка, - мягко уговаривала мама, подливая ей за ужином чаю. - Четверть века, как окончили школу, а вот видишь - одноклассники помнят! И платье новое оказалось кстати…
- Мам, на этом платье по диагонали написано, что оно куплено на китайском рынке за полторы тысячи! - с полоборота завелась Ирина. - Нечем перед ними похвастаться одинокой сорокалетней тетке!
- Ну почему же обязательно хвастаться? - Было видно, что мама не собирается отступать. - Каждому - свое…
- Этот лозунг Адольф Гитлер на воротах концлагеря написал, ты забыла?
К утру снегом завалило весь двор, и он, скороспелый, тут же начал торопливо таять, обнажая асфальтовые проталины.
- Ирочка, а вот так будет лучше! - Пока Ирина допивала кофе, мама накинула ей на плечи серо-голубой норковый палантин. - Дождался своего часа…
В молодости Инесса Павловна была красавицей и модницей и поэтому время от времени извлекала из закромов совершенно невероятные вещи. В эту ночь, похоже, она спать не ложилась вовсе, перебирая свои залежалые сокровища. Впрочем, палантин был действительно хорош: он, оказывается, был рожден для того, чтобы серенькое платьице с рынка сделать элегантным!
- И мои сережки наденешь, - заметив, что дочь залюбовалась мехом, Инесса Павловна перехватила инициативу:
- Сюда еще нужны лаковые туфли-лодочки и красивая прическа…
...С одной стороны, Ирина хотела увидеть Игоря. В конце концов за все эти годы никто у нее не вызывал такого сердцебиения, как этот очкастый ботаник с первой парты. Жаль, что у них тогда ничего не вышло. А ведь ей казалось, что и он смотрит на нее как-то по-особому. Но тут вмешалась бойкая Краевская - вцепилась как клещ. Бедный Игорь, помнится, поначалу еще сопротивлялся ее неукротимому напору, но Краевская уже вовсю налаживала отношения с его родителями.
- Неплохая девушка, а самое главное - любит нашего оболтуса, - вынес тогда свой вердикт отец Игоря, генеральный директор машзавода, делая вид, что советуется с женой.
«Эх, батя, плохой из тебя кадровик!» - думал потом Игорь, глядя на то, как его бывшая одноклассница, а теперь уже и бывшая жена укладывает вещи в большие, похожие на сундуки, пластиковые чемоданы. А все почему? Потому что он, Игорь, оказался, по ее мнению, неудачником, а вот тот, другой, - куда более состоятельным да еще с видом на жительство в Сент-Луисе, штат Миссури.
Оставшись один, Игорь рьяно принялся наверстывать упущенное. Теперь не надо было ходить по презентациям и выставкам, дважды в год ездить на экзотические курорты, убивать время на утомительные шопинги, часами выслушивать упреки жены, трепать нервы и терпеть ее нескончаемые капризы. Буквально через год его фирма по продаже медицинского оборудования вышла на международный уровень, позже занялись разработкой технологий - дело пошло в гору. В короткие душевные паузы он вспоминал не разбитную хищницу Краевскую, которая в ожидании более перспективной партии так и не отважилась родить ребенка, а тихую одноклассницу Ирочку Замятину. Будь он порешительнее, пригласил бы ее тогда, на выпускном, танцевать, она уткнулась бы ему в плечо, а он ощутил запах ее волос… Наверное, если бы Краевская не наступила ему тогда на горло, он стал за Ирочкой ухаживать. Тем более учились они в одном университете, только на разных факультетах. Наверное, потом поженились. И росла бы у них сейчас дочка - с косичками и ямочками на щеках, похожая на маму… На этом месте он по обыкновению себя обрывал: Ирочка, должно быть, давно замужем и ее дети носят не его фамилию!
На днях по почте пришло приглашение на встречу одноклассников. И ведь адрес узнали, черти! Игорь жил теперь в большом загородном доме, где время от времени бывали знакомые женщины, да по большим праздникам наведывались родители-пенсионеры. За порядком следила тетя Наташа - дальняя родственница, которую он перевез из деревни, такая же одинокая, как он. Тетя Наташа, увидев раскрытую открытку с приглашением, деловито поинтересовалась:
- Рубашку какую готовить, Игорь Сергеевич, светлую?
- Какой я тебе Сергеевич? - вместо ответа в который уже раз возмутился Игорь. И вдруг поймал себя на том, что заранее волнуется перед этой встречей выпускников. Какой она стала теперь, Ирочка Замятина? Да и не Замятина она, должно быть…
Снова воспоминания сменялись мечтами, мечты - воспоминаниями, и все вместе нахлынувшие чувства накрывали Игоря с головой, как могучая океанская волна: вроде бы теплая и ласковая, но небезопасная.
...Не бойтесь изменить что-либо в своей жизни, если этого хотят ваши сердце и душа. Иначе придется жить, изменив и душе, и сердцу. Старая истина, но как часто оказывается кстати! Однако, пока мы молоды, легки на подъем, полны решимости и дерзости, все перемены воспринимаем как очередной изгиб дороги, по которой идем. И только с годами, наученные горьким опытом, каждый поворот встречаем со страхом: а что там? Вдруг будет хуже? Говорят, перемен не боятся только авантюристы. Если бы это было во власти Всевышнего, капельку здорового авантюризма он добавил в каждого из нас. Как прививку от одиночества. Потому что доподлинно известно: человек не должен оставаться один. Конечно, не всегда, оказавшись вдвоем, мы бываем счастливы. Но уж совершенно точно: в одиночку никто не может быть счастлив.
…Субботний день выдался как по заказу - ясный и даже солнечный, с легким морозцем. Если бы вы могли обернуться, скажем, синицей и полетать над городом, заглянули бы в одно окно. Там перед зеркалом безмятежно, как в юности, кружилась красивая женщина лет сорока. Поверх ее скромного серого платья был накинут роскошный палантин из голубой норки - она придерживала его обеими руками, а новенькие лаковые туфли на высоких каблуках были надеты на босу ногу. Сначала она даже тихонько напевала какой-то незатейливый мотивчик, потом вдруг резко замерла и стала всматриваться в зеркало… Когда в комнату заглянула другая женщина - постарше, та, которая помоложе, уже вовсю рыдала.
- Ирочка, что случилось? - встревоженно спросила старшая из женщин.
- Все поздно, мама, уже ничего не исправить! - красавица сбросила палантин на застеленную кровать, сбросила туфли и стала нервно снимать платье. - Никуда я не пойду…
Спустя еще пару минут они плакали уже вдвоем - каждая о своем.
А если бы вы, полетав немного, вырвались на простор и заглянули в другое окно, то увидели еще одну сцену отчаяния. Сидя у камина, в халате и домашних тапочках, хозяин дорогого дома смотрел, как беспощадно догорает в пламени только что брошенная туда открытка - приглашение на встречу выпускников. Откуда-то из глубины комнат послышался женский голос:
- Игорь Сергеевич, к ужину накрывать?
Это была тетя Наташа. Аккуратная, заботливая, преданная - стабильная, как расписание поездов, домработница в двухэтажном ковчеге стареющего холостяка.
Татьяна Чинякова.