Читатели «Нижегородских новостей» присылают в редакцию рассказы о своих близких, героях Великой Отечественной войны. В юбилейный год Победы многим хочется рассказать истории, ставшие свидетельством героизма наших отцов и дедов. Читатели газеты предлагают считать такие публикации увековечением памяти ветеранов войны, важной для каждой семьи. Сегодня мы печатаем один из таких материалов под рубрикой «Наш «Бессмертный полк».

Вспоминаю рассказы своего отца Константина Сергеевича Рудника. Я помню, как он рассказывал нам с сестрой о том, как заслужил свою первую медаль.
Направление в Гороховец
Мой папа вырос в селе Богомазово Чашминского района Башкирии в большой семье. Своей школы у них в селе не было. Семилетка находилась в Санжаровке. Вот туда отцу и пришлось ходить за семь километров несколько лет, в любую погоду, по тропинке через луга с мешком учебников и тетрадок на плече.
В 1943 году он закончил семь классов. А в ноябре этого же года вместе со сверстниками, семнадцатилетними мальчишками, уже был призван в Красную армию.
На фронт их призыв сразу не отправили, а послали учиться воинским специальностям в Тоцкие лагеря Оренбургской области. Мой отец оказался в школе артиллерийской разведки. Про период своего пребывания в Тоцких лагерях он рассказывал только то, что тяжело там было. Кормили плохо. Жили в ужасных условиях. И когда их вдруг отправили на погрузку в железнодорожный эшелон, все решили, что едут на фронт, и даже обрадовались. Но вместо фронта их перевезли в Гороховецкие лагеря Горьковской области, и там продолжилось обучение. Сразу по приезде им пришлось в лесу копать землянки, делать в них нары и пережить там суровую зиму. Днем с ними проводили занятия на технике, на полигоне. Если не попал в наряд или караул, то сон в холодной землянке, где можно было согреться на нарах только тесно прижавшись друг к другу, был в радость.
Глаза батареи
На фронт он и ребята его призыва попали через год службы настоящими специалистами, после целого года обучения, разве только что необстрелянными. Отец осенью 1944 года был направлен артиллерийским разведчиком в 154-ю пушечно-артиллерийскую бригаду 10-й артиллерийской дивизии прорыва 3-го Белорусского фронта.
Бригада своими мощными пушками на гусеничном ходу вела огонь по противнику с закрытых огневых позиций, то есть из глубины наших боевых порядков. Можно сказать, сами артиллеристы тех немцев, по которым вели огонь, в глаза не видели. Зато их хорошо было видно артиллерийскому разведчику. Особенностью его военной профессии было как раз то, что в бою его место было на передовой, вместе с пехотой. А иной раз и впереди пехоты.
Именно артиллерийский разведчик является глазами своей батареи. Он следит за полем боя, докладывает результаты огня командиру. Также вносит координаты вновь выявленных целей. Всегда со своей стереотрубой, дальномером, артиллерийским планшетом, биноклем. Если не дали связиста, то еще и с катушкой телефонного кабеля, полевым телефоном или радиостанцией. Носимый комплект необходимого имущества - его главное оружие в бою. Должность ответственная и самостоятельная. Сам выбирает себе позицию, да еще и такую, с которой будет видно как можно дальше. Немцы понимали, что на таких высоких объектах будут сидеть наблюдатели, потому что их артиллерийские разведчики поступали точно так же и старались наблюдателей уничтожить.
Пехота просит огня
Воевать отцу пришлось в Восточной Пруссии. Поначалу его на задания отправляли в паре с более опытным разведчиком. После двух месяцев боев доверили самостоятельную боевую работу. В конце января 1945 года готовилось наступление на город Гумбинен, сейчас город Гусев Калининградской области.
- Это было одно из первых моих самостоятельных заданий, - рассказывал отец. - Надо было вести наблюдение в полосе наступления стрелкового полка. Я подобрал для своего наблюдательного пункта чердак фольварка, так у немцев называются дома с высокой остроконечной черепичной крышей, на окраине какой-то деревни. Мне дали связиста. Он протянул телефонный провод к нашей батарее. Я установил свою стереотрубу у небольшого окошка под крышей.
Артиллерийская подготовка атаки началась перед рассветом. Над нашей головой с воем летели снаряды и взрывались на позициях немцев. Мне с моего наблюдательного пункта хорошо все было видно. Наша пехота с криком «ура!» поднялась в атаку. Но далеко она не прошла. Ее остановил огонь немецкой артиллерии. Пехота залегла там, куда успела дойти. Я увидел, откуда немцы ведут огонь. Немецкие пушки были хорошо замаскированы на опушке серого леса. Их выдавали только вспышки выстрелов. Пока они не стреляли, их не было видно. Именно они своим огнем сорвали нашу атаку. Я стал определять координаты немецких орудий.
За моей спиной в углу, где сидел связист, зазвонил телефон.
- Тебя командир батареи, - сказал солдат и протянул мне трубку.
Командир батареи спросил меня:
- Ты видишь немецкую артиллерию? Пехота просит огня.
- Записывайте координаты, - я продиктовал координаты и вернулся к наблюдению за полем боя.
 Одно орудие батареи начало пристрелку. Недолет. Отец ввел поправки в прицел и передал их на батарею. Второй выстрел. Перелет.
Немцы поняли, что к ним пристреливаются. Значит, кто-то их видит. Кто же? Кто сидит выше всех. Огонь по залегшей пехоте ослаб. Зато немецкий снаряд разорвался перед домом, на чердаке которого был его наблюдательный пункт. Недолет...
Отец торопливо диктует по телефону командиру последнюю поправку к прицелу. В это время второй немецкий снаряд разрывается за домом.
- Все, - говорит отец. - Вижу, что немцы взяли нас на прицел. Понимаю, следующий снаряд будет наш.
Хватаю связиста за воротник и толкаю к лестнице. Объяснять что-то нет времени. Мы вдвоем кубарем катимся по крутой длинной деревянной лестнице, падаем, вскакиваем и выбегаем из дома. В это время немецкий снаряд попадает как раз туда, где несколько секунд назад я смотрел в свою стереотрубу. Одновременно с этим разрывом на опушке леса гремят разрывы снарядов, прилетевших с нашей батареи, по моим последним переданным координатам. Все, нет немецкой артиллерии. Наш наблюдательный пункт уничтожен прямым попаданием. Может, что из нашего оборудования уцелело?
Все было посечено осколками, завалено битым кирпичом. Я нашел свой артиллерийский планшет пробитый осколками. Но его еще можно было использовать. Остальное оборудование уничтожено. Связи с батареей нет.
Через разрушенную стену видим, что наша пехота после уничтожения немецких орудий снова пошла в атаку и уже никто не ведет по ней огонь. Уходим в тыл к своей батарее.
Командир, увидев нас, бросился обнимать.
- Рудник, вы живы! Мне тут позвонили и сказали, что в ваше НП было прямое попадание. Мы вас уж не надеялись увидеть живыми.
За этот бой мой отец был награжден своей первой медалью «За отвагу».
Галина Рожук. Нижегородская область.