- Ты забыл у него в комнате выключить свет, он ему будет мешать, - негромко заметила Яна, проходя в кухню. На полу в маленькой комнате, которую Терентьевы называли гардеробной, третий день медленно умирал Мишка, их любимая собака. Он угасал так тихо, так деликатно, будто все оставшиеся силы приложил к тому, чтобы по возможности меньше огорчить своих хозяев. Как-никак вместе они прожили пятнадцать с хвостиком лет. Нельзя сказать, что все эти годы в согласии, но то, что в любви, - точно.
Три дня назад ослабевший Мишка, он к этому времени уже оглох и ослеп, не смог подняться со своей лежанки, и ему постелили в гардеробной его любимый красный плед, который он так любил прежде зубами стаскивать с дивана. Они еще на что-то надеялись, но знакомый ветеринар, который лечил болезненного Мишку в течение всей его собачьей жизни, пожал плечами:
- Конечно, можно подавать витамины, но вряд ли это поможет…
Пятнадцать с хвостиком у собаки - все равно, что у человека сто с небольшим. Яна с Гариком понимали это и, не глядя в глаза друг другу, молча меняли в собачьей чашке воду, подкладывали под Мишкину морду кусочки колбасы. Сначала он перестал есть, потом перестал пить…
- Ему уже ничто не помешает, - так же негромко произнес Гарик, садясь за стол ужинать. И Яна не обратила внимания на эти слова, если бы не увидела, как ее непьющий муж достал из бара початую бутылку коньяка и пару хрустальных стопариков. Тогда она все поняла.
...Похоронить Мишку решили на даче, так посоветовали бывалые собачники.
«Все-таки не в лесу, и не за гаражами», - как будто уговаривал себя Гарик, садясь на следующий день в машину. Яна обернулась, завернутый в плед Мишка лежал на заднем сиденье, а ее руки непривычно обнимали воздух: все эти годы по дороге на дачу Мишка сидел у нее на коленях. Маленький, он смешно вытягивал шею, пытаясь разглядеть мелькавшие по пути пейзажи. А когда она приоткрывала окно, ветер трепал его длинные пуделиные уши. И Мишка щурился то ли от встречного солнца, то ли от нахлынувшего на него счастья. Дачу он восторженно обожал, но более всего обожал, когда его хозяева были рядом. Когда уставал вытягивать шею и ложился на коленях у Яны, передними лапами касался правой руки Гарика, которой тот придерживал головку переключателя скоростей. Дескать, не обижайся, я люблю тебя не меньше…
Был конец октября, дачники давно закрыли сезон, и умолкнувшие Терентьевы летели в сумерках по опустевшей трассе. Темнело по-осеннему быстро, вдобавок при подъезде к деревне начался дождь. Когда Гарик выкопал могилу на холме возле пруда, дождь уже лупил со всей силой. Фары освещали только самый верх холма, и, проходя мимо Яны к машине, Гарик сунул ей в руки фонарь:
- Посвети!
Это слово, произнесенное вслух, потом окажется единственным за весь вечер для двоих взрослых людей, одинаково остро переживавших, подумаешь, похороны собаки.
Наутро за завтраком они разговаривали как ни в чем не бывало, может, только чуть нежнее и осторожнее, чем раньше. Или это им показалось? Одно, несомненно, было ясно: тема Мишки отныне - это табу.
...Невероятное, странное событие настигло их позже в Китае, на белесом пляже бухты Санья, куда Гарик и Яна приехали в отпуск. В России в ту пору зима мучительно пыталась разродиться снегопадом, а на острове Хайнань стояла чудная декабрьская погода: теплое море выбрасывало на песчаный берег замысловатые ракушки, боязливые китайцы кучковались в тени редких зонтиков. Они с удивлением разглядывали Яну и Гарика, бесстрашно подставивших свои белокожие тела яркому солнцу. У них, как оказалось, не принято загорать, напротив, они всеми способами старались уберечься от жарких лучей. Да что загорать, китайцы в принципе не умеют плавать, в итоге даже молодые девушки, завернутые в парео, бродили по кромке воды, скрывая лицо под широкополыми шляпами.
Нанырявшись вдоволь, любитель снорклинга Гарик сидел в шезлонге и лениво смахивал песок, налипший на стекло силиконовой маски, как внезапно налетел на него этот рыжий пудель. Как, откуда? За все время пребывания на острове они не встречали здесь ни одного пса, и вдруг - собака, да еще пудель, да еще рыжий… От неожиданности Гарик выронил маску и раскинул объятия:
- Мишка! - Они с Яной выкрикнули это имя хором. Пудель мгновенно отозвался на объятия, стал ластиться, лизать Гарику лицо, а подоспевшей Яне - руки. А те плакали и смеялись одновременно. Плакали, наверное, оттого, что наконец прорвало - все это время томившая их печаль вырвалась наружу. Смеялись от радости - уж очень этот пудель был похож на их рыжего Мишку… Они все еще продолжали жадно ласкать его в четыре руки, как перед ними возникла молоденькая китаянка. Судя по всему, это была хозяйка пуделя. Она испуганно таращилась на происходившее действо, что-то лепеча по-китайски. Яна пыталась объясниться на английском, мол, у нас была точно такая же собака… Девушка продолжала испуганно лепетать и, схватив пуделя за ошейник, пыталась оторвать его от незнакомого европейца:
- Женжи, женжи…
Ах, они же не понимают английского! Тут Гарика осенило, он достал свой мобильник и, быстренько пролистав фото, нашел наконец то, где они спят в обнимку с Мишкой. Это Яна их сфотографировала однажды…
Китаянка, увидев на фото рыжего двойника, обо всем догадалась. У этих русских дома осталась точно такая же собака, они по ней очень скучают, а ее Женжи, так звали Мишкиного китайского собрата, напомнил им о ней. То, что Мишки больше нет на этом свете, юная нюши, слава богу, не поняла. А семейная пара, то ли в шутку, то ли всерьез, решила, что это Мишкина душа посетила их на далеком берегу Южно-Китайского моря.
Остаток отпуска Яна и Гарик проводили втроем. Стоило им с утра появиться на пляже, хозяйка Женжи приводила к ним своего питомца и, отстегнув поводок, оставляла пуделя на попечение этих странных русских. Похоже, она им доверяла. И уже в самолете, когда летели в Россию, Гарик вздохнул, глядя в окно иллюминатора:
- Женжик придет сегодня на пляж, а нас нет…
Конечно, это сказывалась печаль по Мишке, но уже не прежняя - давящая, скорее, теперь это была светлая грусть.
Все десять часов перелета муж с женой не сомкнули глаз. Говорили о предстоящих новогодних праздниках, о планах на будущее, вспоминали любимого пуделя Мишку. Они еще не знали, какая беда уже надвигалась в это время на светящиеся небоскребы Пекина и на белесые пляжи Саньи. Кто-то свыше, всемогущий и беспощадный, в это время прикидывал, кому покинуть эту землю навсегда, а кому остаться жить. И над планетой, как черная оспа, зависало зловещее знамение COVID-19. В нашем лексиконе появятся новые слова - пандемия, карантин, удаленка, самоизоляция. Люди ощутят себя вдруг равнозначно не защищенными. И ангелы замрут в ожидании… Но все это позже, позже. А пока суетливый аэропорт приветливо встречал пассажиров, прибывших из Поднебесной, и женский голос в динамике поздравлял всех с наступающим Новым годом.
Когда же ничего не предвещавший 2020-й уже наступил и Яна решила, как это водится, поменять старый, отживший календарь на новый, она подсчитала: Женжи, Мишкина душа, явился им на сороковой день после его ухода. А заодно и выяснила у своего учителя, Яна теперь решила в свободное от работы время изучать китайский язык, что означает это загадочное слово. Оказалось, Женжи по-китайски означает рыжий, золотистый…
Татьяна Чинякова.