- Ты бы по себе дерево рубил, сынок, - тихонько уговаривала мама. – Не зря люди говорят, не в свои сани не садись…  А в груди его отныне поселилась диковинная певчая птица, она то заливисто свиристела, то, взяв самую высокую ноту, вытягивала ее выше облаков, а то вдруг начинала весело щебетать, как обыкновенная дворовая птаха. И только по утрам, когда он одевался в офисный костюм и смешивался с толпой, птица умолкала до следующего вечера.

...Будто пелена опустилась на глаза, Верочка видела очертания предметов, как в тумане. Чтобы разглядеть, наконец, на какой цифре заканчивается ртутный столбик, она поднесла градусник близко-близко и прищурила один глаз. 

- Тридцать девять и три, - Верочка нарочно произнесла это вслух, чтобы убедиться в том, что еще может говорить. 

Болезненную тишину квартиры взорвал внезапный звонок.

- Надо подняться и пройти вдоль прихожей до входной двери, это просто. - Ей казалось, она сказала это несколько раз, прежде чем все-таки поднялась и, пошатываясь, вышла из спальни. Смущенное выражение лица показавшегося в дверном проеме гостя - это последнее, что она запомнила. Очнулась уже в постели с шерстяным платком на шее и влажным полотенцем на лбу. Почему-то пахло уксусом. Олег сидел на краешке кровати и счастливо улыбался:

- Ну вот, к вечеру я тебя вылечу окончательно!

Вообще-то, ее визитер был инженером-энергетиком, но так искусно колдовал с пилюлями и настойками, что Верочка вдруг обмякла и неожиданно для самой себя стала выполнять все его указания. И даже тогда, когда он решил посмотреть ее горло, по-хозяйски развернув больную к свету настольной лампы, она не стала сопротивляться, будто перед ней настоящий доктор.

- Ты как меня нашел, я же не давала тебе своего адреса? - Спрашивала она между глотками медового чая с шалфеем. Она чувствовала себя значительно лучше, чем  днем, температура упала, и милый доктор,  трогательно суетясь, то промокал ее мокрый лоб, а то поправлял подушки.

Они познакомились пару недель назад на курсах вождения, и, возможно, дальше ничего не значащей болтовни перед началом теоретических занятий так и не продвинулись, но после той счастливой ангины у них завязался сумасшедший роман. Так бывает, когда встречаются мужчина и женщина с одинаковым количеством разочарований и неосознанных надежд на то, что вдруг однажды захочется начать все сначала. Это только скучные люди делят жизнь поэтапно на школьные годы, институтский период, первый брак и «когда я отдыхал в Крыму». Такие люди, как Верочка, отсчитывали годы от любви до любви. Она так и говорила: «Три любви назад», «позапрошлая моя любовь»… Впрочем, несмотря на то что они с Олегом оказались очень непохожими людьми, им было так спокойно и весело вдвоем, что они даже думать не хотели ни о прошлых Верочкиных любовях, ни о завтрашнем дне.

Когда в театре узнали, что застенчивый очкарик, каждый вечер встречающий Верочку у служебного входа, не просто поклонник ее таланта, подруги аж взвились от такой вопиющей несправедливости. Как же так: Верочка, звезда, актриса божьей милостью, за ней ухаживал модный столичный режиссер, и вдруг - простой инженер из спального района? Если бы Вера с Олегом прожили долгую совместную жизнь и, состарившись, вспоминали, как шипели в гримерках одичавшие без любви старлетки, они бы догадались: им попросту завидовали. Но пока они не понимали этого и в стотысячный раз строили храм, коих люди на этой земле возвели уже великое множество. 

Стены этого храма были расписаны гениальными фресками, купол сверкал позолотой, а внутри трепетал живой огонь. Если бы люди не были так завистливы, они зажигали от этого факела прозрачные свечи и возводили новые храмы. Но как добро и зло, как Бог и дьявол, как свет и тень, так неразделимы в этом мире любовь и ненависть.

…Олег работал в небольшой фирме, но вскоре и там узнали, какой мезальянс организовал этот тихоня.

- Не пара она тебе, Олег Сергеевич, - пробасил однажды начальник отдела Валерий  Савельевич. - Позабавится и бросит, а ты пить начнешь, чего доброго…

В ответ на это счастливый влюбленный купил машину. Это была бэушная «Мазда», но довольно приличная. Продавец уверял, что никогда не попадал в аварию, что «геометрия кузова не нарушена» и «подушка безопасности на месте»...

- Вот поедем в отпуск в какую-нибудь глухую деревню, - мечтала вслух Верочка, - будем пить парное молоко и ходить босыми на речку…

- Какой отпуск, Верунчик, у тебя же гастроли! 

 Все-таки инженеры живут реалиями, а актрисы летают на полметра от земли. Но Олегу нравилось, когда, забравшись с ногами на диван и уткнувшись в его подмышку, звезда драматической сцены легкомысленно строила планы на будущее. В конце концов, не всегда же этот театр будет стоять меж ними, как строгий таможенник! 

- Я и сейчас уже играю матерей, когда мне предложат роль бабушки, я уйду на пенсию, - не раз говорила Вера.

В свои сорок пять она была еще очень хороша, и, открывая перед  Верочкой дверцу «Мазды», Олег не раз ловил на себе завистливые взгляды  своих ровесников.

А Верочка, в свою очередь, обожала своего мужчину. Он не знал наизусть монологов из пьесы Оскара Уайльда и совсем  не признавал оперетту, но зато мастерски готовил плов. И еще много чего умел, чего не умела делать она. С тех пор как он стал появляться в ее доме, там перестали скрипеть двери и подтекать краны, а пожелтевший было потолок на кухне теперь слепил белизной - Олег лихо покрасил его водоэмульсионкой, пока она принимала душ. И все, за что он брался, у него получалось профессионально. С тех пор как он занялся ее горлом, она перестала посещать отоларинголога. Верочку так восхищала его способность ориентироваться практически в любой сфере этой технически сложной жизни, что она в шутку называла его Нобелем. А когда он покупал ей что-нибудь вкусненькое, она рассказывала подругам по телефону, что дождалась, наконец, «нобелевской премии»…

Мужчины в ее театре, казалось Верочке,  ничего, кроме гитары или сигареты, в руках держать не умели. Верочка когда-то услышала фразу о том, что женщина-актриса всегда больше, чем просто женщина, а мужчина-актер меньше, чем просто мужчина, и убеждалась в этом довольно часто. Как она раньше не догадалась, что ее герой живет не на сцене, а в маленькой фирме, которая разрабатывает двухфазные электрические счетчики!

Словом, все шло к тому, что Олег и Верочка съедутся своими двушками, заведут кота и будут выходные дни проводить на даче.

С ней это частенько бывало в последнее время: смотрит на Олега долгим-долгим  взглядом, Олегу даже иногда казалось, что у нее в тот момент вот-вот навернутся слезы, а потом, резко обняв за шею, прижимается лицом к его груди. И потом полушутя, полусмущенно извиняется:

- В театре это называется «порыв нежности»…

Ох, уж эти актрисы!

А еще Верочка любила пользоваться его вещами - пить из его бокала, ходить по дому в его рубашках, читать мелкий шрифт через его очки. Уезжая теперь на гастроли, она беспардонно забирала у него из ванной флакон с мужским парфюмом:

- Он пахнет тобой…

И даже машину, хотя у нее была своя новенькая иномарка, предпочитала за пару поцелуев выменивать у Олега. Вот и в тот вечер, когда Верочка собиралась встречать Олега из командировки, жалостливо попросила по телефону:

- Можно, я возьму твою «Мазду»?

Олег еще рассмеялся: чисто детский сад! Вдогонку предупредил:

- Не спеши, дорога скользкая…

Но Верочка уже положила трубку, она звонила в антракте.  И он вернулся в свое купе к Валерию Савельевичу.

…На Московском вокзале его никто не встретил. «Задержалась в театре», - с нежностью подумал Олег и, нырнув в такси, поехал не домой, к Верочке. Сразу за мостом образовалась пробка: подальше, впереди, в свете фар маячили люди, скорая, гаишники…

- Опять авария! - Чертыхнулся таксист. - Сейчас простоим…

А Олег уже бежал навстречу толпе. В изуродованной куче металла он, конечно же, не узнал свою машину. А мужики вокруг деловито судачили:

- Женщина была за рулем… Если бы подушка безопасности сработала, осталась жива…

В ушах послышался звон, похожий на колокольный. Одним храмом на земле стало меньше. Но потом вдруг все стихло. Почему-то все расступились, пропуская Олега. И он, уже убитый, произносил какие-то странные, неуместные здесь слова:

- Обманул продавец, говорил, не была она в аварии…

А с темных, без единой звезды, небес смотрел невидимый людям ангел, печально склонив кудрявую голову.

Татьяна Чинякова.