«Балабановщина» как искусство

В нижегородском Арсенале прошел масштабный фестиваль «Балабанов-фест». Он был посвящен кинорежиссеру Алексею Балабанову и приурочен к 25-летию фильма «Брат».

Нижегородцам повезло многократно: классическое искусство XIX века в массовом сознании закрепилось за А.С. Пушкиным, советский период и даже региональный кинофестиваль – за М. Горьким, роль проводника идей новейшего времени пока вакантна. Место нового «мессии»-земляка, чье имя на слуху, а некоторые работы давно вошли в культурный код страны, может занять самобытный режиссер Алексей Балабанов (1959–2013).

Пусть Алексей Октябринович прожил в Горьком относительно недолго – во время учебы в лингвистическом университете на переводческом факультете – и уехал в 1981 году, город он не забыл. Дух места, как говорили исследователи его творчества, прослеживается в нескольких произведениях.

Одним из них был сценарий «Мой брат умер», который Балабанов закончил за три дня до кончины. Читку подготовили артисты нижегородских театров и режиссер Павел Ушаков. Главный герой (слепой с рождения и его умерший брат-близнец – в подсознании) живет в городе, разделенном большой рекой, в довольно абсурдных обстоятельствах. Прообразом центральных персонажей стали сам Балабанов и Сергей Бодров, а повторяемой темой – произведение Лескова, которое осталось неосуществленной мечтой.

Фильм «Жмурки» (2005), снимавшийся в Нижнем, также привлекает поклонников. По местам съемок водят экскурсии, художники создают стрит-арт и комиксы, проходят викторины. Это кино, как и «Брат», стало «зеркалом эпохи» 90-х, по нему подрастающее поколение составляет представление об истории России.

Фестиваль длился девять часов в непрерывном режиме. Организаторы постарались вместить в программу одного дня все жанры искусства: концерт музыки Прокофьева, чьи произведения Балабанов использовал в фильмах; фотовыставка с видовыми кадрами из «Жмурок»; лекции, дискуссии. Завершил программу спектакль. И, что было бы важно для создателя образа народного героя Данила Багрова, вход был свободным и равным для всех.

Критики и киноведы разбирали творчество Балабанова настолько тщательно, словно писали диссертацию, превознося заслуги и авторский почерк. На каждой встрече, с аншлагами, собиралась преимущественно молодая аудитория – им была нужна расшифровка мыслей Балабанова, интересен его киноязык.

По воспоминаниям, режиссер не любил давать интервью, не делился пояснениями и рассуждениями. «Я все сказал в фильме, напишите сами что-нибудь», – говорил он. «Так интересно же», что было для него главной причиной, чтобы снимать кино. Впрочем, он чередовал произведения «для народа» и для себя – например, взялся делать «Брата», чтобы заработать деньги на любимый артхаус.

Тележурналист Георгий Молокин в рассказе о студенчестве, когда они были дружны с Балабановым, попытался снять с обсуждаемого ореол «ангелоподобности». Они много общались. Для Алексея никогда не были важны вещи, которые он носил: тельняшка, брезентовые штаны и панама – стали его костюмом. Эти детали возникали на его героях в кадре, подчеркивая в образах альтер эго автора.

Конечно, режиссер не смог бы состояться без друзей: продюсера Сергея Сельянова, оператора Сергея Астахова и актеров. Снявшийся у него в наибольшем числе фильмов Виктор Сухоруков, в моноспектакле, названном, как и их первая работа, «Счастливые дни», вспоминал, что в момент первого знакомства, Балабанов напомнил ему ежика. Режиссер-абсурдист и гениальный артист с сумасшедшинкой в глазах нашли друг друга.

В тот переломный момент Балабанову надоело быть «хорошим ленинградским мальчиком, снимающим интеллигентные фильмы», он стал не­удобным режиссером, с которым переставали здороваться знакомые после премьеры. Для него было важнее, что зрители не остаются равнодушными. 

Ольга Плаксунова. 18+