Ольга Игоревна выходит из подъезда, оборачивается и машет бабушке рукой. Та провожает ее, стоя у кухонного окна. Ольга идет на пятачок против подъезда, где уже скопились крылатые знакомцы Марии Гавриловны. Высыпает корочки и крошки, бережно накопленные для птиц. Оглядывается. Старушка одобрительно улыбается, губы шепчут «спа-си-бо». И только тогда, еще раз помахав, Ольга скрывается за углом. 

Дети войны

Продукты принесены, лекарства куплены. Ей нужно идти к бабушке номер два, которой также нужно принести еду, убраться и вымыть пол, а потом к третьей – ее и вовсе необходимо помыть в ванной, сварить куриный бульон, который так она любит. До вечера обойти придется пять-шесть адресов, где ее ждут, встречают и благодарят совсем как родную дочь или внучку. Ольга Жуковская – социальный работник. И сегодня она рассказывает нам о своих подопечных: пожилых, одиноких, но таких близких ей людях…

– Ольга Игоревна, никто не будет спорить, работа ваша не легкая. Обслуживать пожилых людей на дому, ухаживать за ними. Порой дети не могут часто забегать к своей одной единственной бабуле, а у вас их девять...

– Одиннадцать. Появились еще пара дедушек…

– Вы уже 20 лет занимаетесь социальной защитой, хотя по образованию могли бы работать в детсаду или школе. Почему вы взялись за такую работу?

– Не поверите, но я люблю своих стариков, они мне как родные. И маме моей 83 года, я знаю, как им живется. И ведь все они – практически мои соседи, нам на обслуживание дают ветеранов, живущих рядом, чтобы в случае чего я могла бы приходить в любое время по вызову. Мало ли что может случиться, кроме прямых обязанностей: принести три раза в неделю продукты, прибраться, сварить еду, кого-то и накормить, помыть, сходить в аптеку, проводить в поликлинику, вызвать врача, побыть, когда он придет, и проследить за приемом лекарств, помочь сделать лечебную физкультуру, поменять кому-то памперсы…

– Неужели бывает что-нибудь еще «кроме»?

– Конечно, каждый из них индивидуальность, у каждого своя жизнь, интересы, привычки. Но какие это люди! Они же у меня буквально почти все – дети войны, прошли огромный нелегкий жизненный путь. И на самом деле им не столько нужна вот эта моя помощь с продуктами и уборкой, им больше всего необходимо общение, которого они без нас лишены. Мама моя тоже в детском возрасте в войну была эвакуирована в Горький. Они рассказывают мне, как ждали отцов с фронта, голодали, как рыли рвы вокруг города, строили оборонительные сооружения, будучи совсем детьми. А я им про свою маму. Говорим обо всем.

– Ваши подопечные все одиноки или у кого-то есть дети, внуки? Почему молодые не помогают своим родным бабушкам?

– В моей записной книжке, в телефоне десяток адресов. Москва, Томск, Питер, Омск, Тюмень… Мы находим родных, связываемся с ними, конечно потому, что всегда может случиться что-то и нужно будет сообщить. Но звоним мы этим людям гораздо чаще. Во-первых, многие сами просят, беспокоятся, а в основном – чтобы узнать, как там дела, и рассказать бабушке или деду: переехали, родился правнук, были в турпоездке. Старикам же все интересно, у них глаза загораются. Есть компьютер – связываемся по скайпу и говорим вместе.

Когда я только начала эту работу, в моей команде подопечных были ветераны войны, труженики тыла. Теперь это следующее поколение, и у каждого из них своя история.

Их года – мое богатство

Была у меня подопечная, Лидия Николаевна. Вся родня – в Мурманске, где она работала главврачом роддома. Пол-Мурманска ее считали крестной матерью и к праздникам присылали открытки, подарки, за которыми я ходила на почту. Такой жизненный опыт, великий путь. Советовала мне, как поступать с моими детьми. Вот Мария Гавриловна, которая просит покормить голубей… Кстати, дети войны все поголовно кормят птиц, собирают все до последней крошечки. В их седых головах это как-то связывается с голодным детством, я это чувствую. Рассказывают, как собирали колоски, берегли каждое зернышко. А еще одна бабушка работала в обществе слепых, помогала всем, а теперь ослепла сама. Мы с ней о помощи незрячим говорим. А другая моя подопечная в 4 утра выходит одна на улицу кормить 12 бездомных кошек. Это пока собаки на прогулку не вышли. Меня все время просит покупать корм, и я трачу на это часть ее пенсии. Отговаривать бесполезно.

Вы спрашиваете, почему я два десятка лет хожу к этим бабушкам и не нашла себе другую работу? Ответ прост: я хочу трудиться там, где знаю точно, что нужна. А уж в этом сомневаться не приходится. Им нужны близкие люди, хотя они гордые и не злопамятные. Просит Иван Григорьевич проводить его в парикмахерскую. Я предлагаю пригласить ему цирюльника на дом. А он, с его инвалидностью, хочет идти, чтобы побыть среди людей. В магазин, на рынок мне слетать недолго, но есть такие, кто хотят прогуляться со мной, посмотреть цены, полюбоваться бабьим летом. И мы идем, гуляем, разговариваем.

Каждому – по потребностям

– Кого вы берете на обслуживание? Инвалидов или любых пенсионеров? Кому-то отказываете?

– Решение принимает комиссия, которая смотрит, какая помощь нужна. Есть люди, которые не видят, парализованы, кто-то не может говорить, готовить еду, есть и не инвалиды, но те, кому требуется поддержка. О некоторых рассказывают их добрые соседи, за кого-то просит живущая далеко родня. Молодежь не умеет ухаживать за лежачими или совсем старенькими и тоже обращаются. Им не отказывают, изучив все обстоятельства. Некоторых старичков приходится уговаривать. У соцработника норма 8 подопечных, берем больше, не потому, что денег мало (хотя зарплата наша невелика), а потому, что они соседи. Бывают неожиданности. Был у меня в детстве приятель, пути разошлись, он стал известным артистом. И вдруг в списках вижу знакомую фамилию. Сначала отказывался от помощи, не хотел, чтобы видели его в тяжелом состоянии с парализованными ногами. А у него еще мама  лежачая… Неужели не взять его в свою команду? Теперь хожу и к нему.

– Скажите, а во время самоизоляции ваша помощь, поддержка таким людям предлагается в том же объеме? Что изменил коронавирус?

– В плане помощи на дому – ничего, помогаем все так же. А вот уровень внимательности, заботы усилился, и это, думаю, останется. Я горжусь, что никто из моих не заболел никакой инфекцией. Мы приходим в масках и бахилах, по сто раз моем руки себе и им, бережем их здоровье. Волонтеры были, оставляли продукты под дверью, конечно, бесплатные. Кстати, наша помощь теперь для подопечных также бесплатна, и это несмотря на то что из бюджетной организации мы преобразовались в НКО, которая субсидируется государством. С 1 ноября 2019 года создана автономная некоммерческая организация «Единый центр социального обслуживания населения». И мы работаем по индивидуальной программе предоставления социальных услуг. Рассчитывается необходимая помощь каждому подопечному отдельно. В нашу организацию входит 7 районов, командует всеми генеральный директор Владимир Лавлинский, а его заместитель Михаил Родионов возглавляет нашу канавинскую службу. Медицинское обслуживание ведется отдельно, так, как раньше. Очень хорошо, что на время пандемии нам, соцработникам, выдали бесплатные проездные карты на все виды транспорта. Теперь можно ехать, куда требуется: разбираться с квартплатой, оформлять льготы, и так далее, куда нужно нашим подшефным. Мы усилили инструктаж. Серьезно и подолгу разговариваю с подшефными, прошу никого не впускать, осторожными быть с газом, электроприборами. Звонящим по телефону не верить.

– Бабушки не боятся сейчас открывать вам дверь?

– Нет, членов семьи изоляция не касается, а они давно считают меня родней. Мы включили друг друга в свои семьи.

Вера Чеботарева. Фото автора